Кучма и Львов

В 1999 году, в разгар президентской избирательной кампании, представители штаба действующего в то время Президента Украины обратились ко мне с просьбой написать статью под названием «Леонид Кучма и Львовщина». Конечно, статья была апологетической и вписывалась в концепцию избирательной кампании, к которой я на то время имел опосредованную причастность. Теперь, когда прошло несколько лет с того момента, как Леонид Кучма сложил свои президентские полномочия, можно по-другому посмотреть на эту фигуру и на ее роль в истории Украины, в частности и Львовщины.

Тем более что постепенно отходят в прошлое политические штампы, с которыми политики подходили к оценке Леонида Кучмы. Его уже не изображают в исключительно негативных тонах. И лично мое апологетическое отношение к Кучме продиктовано критическим осмыслением как его эпохи, так и ошибок нынешней властной команды. Интересно, но через восемь лет со времени избирательной кампании я могу сказать, что все больше убеждаюсь в правильности изложенных в тогдашней статье тезисов.

Леонид Кучма многим обязан львовянам. В 1991 году Кучма был доверенным лицом кандидата в Президенты Украины Игоря Юхновского. В Кабинете Министров, возглавляемом Кучмой, работали вице-премьер Юхновский, министр экономики Пинзеник, советники премьера Тарас Стецкив и Петр Лелик. В конечном итоге, львовяне, которые привыкли со времен Австро-Венгерской империи быть «тирольцами Востока/Запада», были одним из оплотов политики Кучмы - даже, невзирая на преимущественно критическое отношение к самому Президенту.

Приход Кучмы к власти был многими воспринят как поражение украинской идеи, хотя в действительности поражение получила галицкая концепция развития Украины, внедряемая Вячеславом Черноволом и Леонидом Кравчуком. На Львовщине победа Кучмы сопровождалась повышенным количеством сердечно-сосудистых заболеваний. Казалось, теперь процессы становления государственности будут свернуты, а Украина вернется в состав Союза.

В действительности Кучма решил внедрять новую модель построения Украины - более прагматичную и базировавшуюся на экономических расчетах. Шароварно-вишиванкова Украина Кравчука отошла в прошлое. Пришла другая эпоха - время приватизационных процессов, преодоления кризиса в экономике, прорыва на внешнеполитическом направлении. Кучма поставил точку на романтическом периоде истории независимой Украины. Зато для большинства львовян именно романтический период считался «золотым веком» государственности.

Победа Кучмы привела к тому, что львовский истеблишмент начал искать пути взаимопонимания с новым Президентом, против которого раньше приходилось так много бороться. Тарас Батенко в одной из книг описал встречу Леонида Кучмы с председателем Львовского облсовета Николаем Горынем в июле 1994 года. Николай Николаевич, который поддерживал конкурента Кучмы Леонида Кравчука, понял глубинную галицкую мудрость: есть реалии, и есть идеалы. После выборов нужно было считаться с реалиями и признавать Кучму Президентом Украины - легитимным и демократически избранным. Историки приписывают композитору Станиславу Людкевичу слова, якобы сказанные во время Национального собрания осенью 1939: «Господа! Сказали мне говорить вам: пришла советская власть, и это так, и тут ничего не поделать». Горынь и львовский истеблишмент поняли: пришел к власти Кучма, и тут ничего не поделать!

Леонид Кучма не понимал Западную Украину. Как продукт советского оборонного комплекса, он замечательно знал ситуацию на Востоке Украины, в промышленных и индустриально развитых центрах. Львов с его культурой, ментальностью, традициями был для Кучмы чем-то чужим и непонятным - и в то же время «своим». Львовяне для Кучмы были такими же «верноподданными варварами», как и для Франца-Йосифа, и для Пилсудского, и для Брежнева - непонятными, но и не опасными.

На элитарные игры вокруг поста львовского наместника Кучма смотрел так же, как ханы Золотой Орды смотрели на претендентов на великокняжеский престол на Руси: ярлык на владение страной выдавали, исходя из рассуждений экономической и политической целесообразности, лояльности и личных качеств. Именно поэтому, когда в 1996 году на Львовщине в отставку пошел губернатор Николай Горынь, более ловкой оказалась аграрная команда во главе с Михаилом Гладием и Василием Базивым. Аграрии смогли доказать, что они могут быть эффективнее в процессах ведения хозяйства, чем их конкуренты из среды НДП - то ли Тарас Стецкив, то ли Александр Емец. Аграрии в течение шести лет удерживали власть в области, деля ее лишь с руховцами из-под стяга Вячеслава Черновола: во-первых, Чорновил был харизматичной фигурой не только в пределах Львовщины, но и в пределах всей Украины; во-вторых, Рух был носителем определенной концепции развития Украины, репрезентантом галицкой политической этики на уровне Украины; в-третьих, Чорновил был одним из наилучших лоббистов интересов Львовщины и ее элиты на уровне Киева. Гладий и его команда замечательно понимали, что своим приходом к власти во Львовской области они обязаны не в последнюю очередь Чорноволу.

В конечном итоге, за Львов Кучма был спокоен: здесь все процессы находились под контролем власти, народ здесь был законопослушным и умел уважать власть предержащих. Общественно-политические процессы в области - по большому счету - не влияли на ситуацию в стране. Кучма сделал все, чтоб галицкая идея Украины была законсервирована в рамках Галичины - и как можно меньше влияла на остальные украинские земли.

В действительности Кучма любил Львовщину - но для него это была пограничная область, место встреч с Александром Квасневским, место отдыха и лечения. Кучма любил Львов той любовью, которой столичные обитатели любят село: как место, где можно отдохнуть душой и телом. Но при этом, даже искренне, будучи влюбленным в сельские пейзажи и свежий воздух, столичный обитатель понимает: на первом месте для него стоят комфортабельная квартира, городской смог, автомобильные пробки, офисные дела.

В 1999 году Леонид Кучма сделал ставку на львовян как на основную составляющую прихода к власти на второй срок. В душе львовяне не любили Кучму - в конечном итоге, консервативная галицкая среда не любит что-то чужое и непонятное. Более легко к чужому относиться с нелюбовью, чем попробовать понять и постичь. Но еще больше во Львове не любили левых политиков. И понимание того, что «или Кучма, или Симоненко (варианты - Мороз, Витренко)», толкало львовян к тому, чтобы отдать голоса за меньше зло - Кучму. Причудливое мировоззрение львовского социума привело к тому, что в течение последних десятилетий львовяне постоянно находятся в поисках «меньшего зла», а не идеального политика. Этот поиск приводил и к тому, что прежние галицкие диссиденты активно выступали в поддержку своего прежнего гонителя - экс-шефа КГБ УССР Евгения Марчука, и в поддержку откровенно несоответствующего величине Украины и заданиям, которые стоят перед государством, Виктора Ющенко... В этом перечне Кучма действительно выглядит достаточно симпатично. Действительно, меньшее зло...

Кучма не совершил каких-то подвигов во имя Львова. Кучма не осуществил кардинальных сдвигов в сознании львовян. Он дал возможность галичанам законсервировать свою галицкую идею в собственном социуме, и жить в своем взлелеянном в мечтах мире - мире собственных иллюзий. «Бойтесь мечты - она имеет свойство сбываться», - говорил мудрец. В 2000 году один из львовских интеллектуалов в полемическом запале относительно идеи сепаратизма воскликнул: «Я не хочу жить в государстве Суркиса, но я не хочу жить и в государстве Сенчука».

В конечном итоге, все процессы, которые имели место на Львовщине, мало готовились в Киеве. И покойник Сенчук, и Гладий, и Куйбида, и Буняк, и Медведчук-младший, и Янкив, и Сендега были продуктами местного процесса создания элит. Кучма был лишь легитимизатором этого процесса. Были бы другие продукты - Кучма легитимизовал бы и их. Киев в случае со Львовом не проводил специальную селекцию кадров - Львовщина не играла настолько серьезную роль в политэкономических играх Кучмы и в его общеукраинском видении проблем. После выборов 1999 года он мог повторить фразу Франца-Йосифа, сказанную в 1891 году галицким послам: «Адью, майн либе геррен!».

Но! Кучма фактически проспал процесс зарождения нового политического движения и новой среды, которые своими корнями произрастали именно из Львова. Это среда молодых либерально настроенных людей. Среда Общественного комитета «За правду!». Среда молодой оппозиции. Среда тех, кто организовывал Майдан, и кто стал политическим гробовщиком для Кучмы и станет аналогичным гробовщиком для кучмистов типа Ющенко и его оранжево-бело-голубых побратимов.

В моих словах нет парадокса. Я с громадным уважением отношусь к Кучме как к историческому явлению, как к человеку, который построил Буржуазную Украину, Рыночную Украину, Европейскую Украину. Вообще - Независимую Украину. Украину, составляющей которой является и Львовщина, и Донбасс, и Крым. Но теория прогресса требует, чтоб историческое явление - даже самое лучшее, самое совершенное - уступало место чему-то новому, еще более совершенному.

Глядя на культурный и экономический упадок Львова последних двух лет, вспоминаю один исторический момент. В 1918 году нарком образования Анатолий Луначарский и митрополит Антоний Храповицкий устроили дискуссию по поводу того, каким образом возник человек. Отец Храповицкий настаивал, что человек - творение Господа, Луначарский пытался доказать правильность теории Дарвина и Энгельса. В конечном итоге, Храповицкий снисходительно сказал: «Ну, хорошо. Давайте сойдемся на том, что меня сотворил Бог, а Анатолий Васильевич происходит от обезьяны». Луначарский здесь же отозвался: «Согласен! Но в моем случае прогресс очевиден, а в Вашем - к сожалению...».

Если сравнивать эпоху Кучмы со временами Кравчука - прогресс очевидный. Если сравнивать времена Ющенко с эпохой Кучмы - к сожалению...

В первую очередь, это наглядно прослеживается на примере Львовщины.

Справка ZAXID.NET

Кость Бондаренко - политолог, кандидат исторических наук.

Родился в 1969 году. В 1995 году закончил исторический факультет Львовского государственного университета им. Ивана Франко.

Как консультант-аналитик принимал участие во многих общественно-политических проектах.

Руководитель агентства политических исследований «Эксперт», директор Института национальных стратегий, эксперт Центра исследования общественных процессов.

Автор более чем 2 000 статей и более чем 50 научных работ.